Август 91-го и октябрь 93-го глазами офицера, поддержавшего новую власт

Анатолий Цыганок

Высказать свое видение этих двух событий в постсоветской истории России мне бы хотелось от имени российского офицера, начавшего службу командиром группы глубиной разведки, а закончившим службу экспертом – специалистом Комитета военной реформы при Государственном совете СССР, прослужившим в Сибири, Прибалтике, в Германии, на острове Сахалин, в Москве и принявшего решение поддержать Бориса Ельцина и бороться против Советской власти в августе 91-го – начопером штаба обороны Белого Дома, а в октябре 93-го – начальником штаба обороны Моссовета и о мифах об этих событиях в российском обществе.

В августе 1991 во время путча ГКЧП года я был в Доме Советов РСФСР, входил в маленькую ячейку от тех ста тысяч человек, которые пришли к Белому Дому, военный штаб обороны, под руководством первого министра обороны РЧСФСР генерал – полковника Константина Кобеца. В октябре 1993 года, тоже выступил на стороне Ельцина, но уже начальником Московского городского штаба народных дружин, который создал и возглавил после увольнения в запас «по сокращению штатов».

Революцию 93 года можно назвать беззащитной и странной, хотя она и дала мощный импульс рыночным преобразованиям в России, формально устранила ПСС, как систему управления, но фактически не отменила ни советскую систему кадров, ни советскую систему планирования, а главное не решилась на борьбу с советской идеологией. Она выполнила те задачи, которые стояли перед Временным правительством и Белым движением - поборола Советскую власть, но не смогла даль политическое и идеологическое обоснование себе.

Видимо этим можно объяснить стыдливость и стеснение своего участия в событиях 91 и особенно октября 93 года у многих политических деятелей ельцинской эпохи, и непризнание и забвение тех событий политическими деятелями путинского периода, не участвовавших в тех событиях. Видимо этим можно объяснить и половинчатость мер и в признании флага России и одновременно красного флага Победы. И введение в жизнь одновременно и старой мелодии государственного гимна и переложенные на новый лад слова.

Преобразователи России, посчитали, что изменение экономического базиса, то есть торжество рыночной экономики над мобилизационной, само по себе сделает буржуазную революцию необратимой. А идеологическая работа, объяснение исторической роли августа 1991 и октября 1993 года рассматривались ими как нечто второстепенное, как то, что должно быть принято «по умолчанию».

Невозможно представить, что преобразователи той же Америки, завоевав независимость, оставили в неприкосновенности гимн, флаг и законодательство Великобритании, а преобразователь Турции Кемаль Ататюрк оставил без изменения исламские основы или Ленин оставил без изменения основы Российской империи. Поэтому свободное пространство российской государственной идеологии быстро было заполнено их политическими оппонентами, которые проиграли в прямом противостоянии с Ельциным, но выигрывают в информационном плане. Поэтому в информационном пространстве мы читаем о «трех пьяных, бросившихся под гусеницы бронемашин, и погибших в ДТП», о «расстреле парламента», о «Сталине, который не был тираном, хотя его за что-то и можно порицать, но зато обладал работоспособностью и великолепной памятью и этому у него можно научится», о «всеобщем развале ельцинской эпохи». Правда, у этих хасбулатовых, зюгановых, мартиросянах. жириновских прекрасно обустроен быт и работа, они великолепно существуют именно благодаря «Ельцинскому развалу» в нынешней политической системе. Да нынешний, третий президент стал легитимно у власти именно на основе событий августа 91-го и октября 93-го.

Если в годы хрущевской оттепели и горбачевской перестройки были попытки открытия «темных страниц» и «белых пятен», то в начале 21 века наоборот были созданы мифы об августе 91 го и октябре 93-го. К октябрьским мифам относится миф о «расстреле белого Дома», о «локальном характере событий (только внутри Садового кольца)», о «противопоставлении демократов и патриотов, под последними подразумевали офицеров».

Одновременно о многих вещах в России не принято говорить (темы умолчания) о которых, мол, и говорить не надо, все и так все это знают. К таким темам умолчания относятся дни гражданской войны в Москве в октябре 93 года. Хотя по своему значению эти события многократно превосходят события августа, когда сотни тысяч недовольных вышли на улицы под лозунгом «Долой КПСС!». В октябре решалась судьба России: или советская модель будет еще какое то время загнивать, или она должна быть сменена с российского пространства. В октябре решился основной вопрос о власти. Однако в большей части публицистики события октября оцениваются как «расстрел обезоруженного парламента».

На мой взгляд, тут идет подмена понятий, танки стреляли (кстати, не боевыми снарядами, а болванками) и не по парламенту (ни у одного депутата не упал в те дни ни единый волос с головы), а по Высшему органу Советской власти – Верховному Совету РСФСР. Жертвы были – 147 человек с обеих сторон, но повторять эти слова «расстрел парламента», это не усвоить урока постсоветской истории, и иметь возможность повторения прежних ошибок.

Понятно, что лидеры КПРФ, являясь наследниками КПСС, преднамеренно подменяют понятия. Ведь советская власть назвала новым типом власти именно всевластие советов, отменяющих принцип буржуазного разделения властей и профессионального законотворчества, где кухарка во власти и относится к новому типу власти, которая, не понимая сути, от имени народа голосует за все решения «партии и правительства». Вторую жизни Советы попробовали прожить после перестройки, когда горбачевы попытались ликвидировать монополию КПСС. Но, введя большую часть коммунистов в составы Советов, получили Большой Советующий орган. Поэтому непрофессиональный Совет и принял абсурдное решение «Съезд может принять любое решение». Советы, не признающие параллельных ветвей власти, естественно не могли существовать параллельно с исполнительной и юридической властями. Это и решило его судьбу. Приняв решение из всех возможных вариантов, не развиваться в направление развития парламентаризма, а пойти на мятеж против Президента, Совет втянул в эту аферу своих граждан, впоследствии погибших за бредовые идеи.

Фактически и правильнее следует, что в октябре 93 года не было расстрела парламента, а был насильственный разгон Президентом и его сторонниками Советской власти. История сыграла с большевиками и их последователя – коммунистами злую шутку. Они в октябре 1917 года совершили большевистский переворот под грохот пулеметов, и символично, что через 76 лет в октябре 1993 года в результате силы под звуки танковых пушек был разогнан Верховный Совет и ликвидирована Советская власть. Для информационных провокаторов очень важно эта подмена понятий. Если мы говорим о «расстреле» парламента, это подразумевает наличие мятежников, борющихся за незаконную власть. Тогда на общество нечего опираться. Но историческая правда состоит в том, что мятежниками была узкая группы хасбулатовых, руцких, макашовых, баркашовых.

Ведь Ельцина поддержала не узкая группа «ограниченных лиц». Его поддержала церковь. Миллионы российских людей в ходе референдума выразили поддержку антисоветскому курсу. Мы в городском штабе сравнивали численность защитников у Белого Дома и у Моссовета и Кремля. Примерно 1:10.

Если говорить о насилии, то оно было с обеих сторон. Я лично присутствовал при первомайском погроме в мае 92 года «трудовой России» на площади Гагарина, и своими глазами видел раны у милиционеров, нанесенные так называемыми «древками для флага», заранее заготовленными из прутка заточек или пик, поскольку длина их была около полутора метров. Я лично видел разбитые витрины у магазинов и подожженные автомобили. Я видел орущую толпу, выворачивающую камни из мостовой и кидающуюся на резерв милиции Южной префектуры (не молодых оперативных работников, а канцелярских чинов в возрасте с животиками). Я видел разгромленное здание Московской мери (Книжку СЭВ) на Арбате, а потом ставшего инвалидом заместителя мэра, после того как его избили молодчики Баркашова-Макашова. И Останкино штурмовали не «белые и пушистые» парламентарии, а озверелая толпа. Я лично был знаком с убитым в Белом Доме полковником милиции Юрой Пушкаревым, заместителем управления охраны Дома Советов, убитым со стороны штурмовавших Белый Дом войсками.

И, несмотря на все этот «кровавый Ельцинский режим» не допустил гибели ни одного «законодателя» (ни у одного депутата не упал в те дни ни единый волос с головы), а позже большая их часть опять села в удобные кресла депутатов.

Я участвовал в событиях и августа 1991, и октября 1999 и считаю, что до сих пор власть не сказала спасибо тем советским и российским генералам, офицерам, прапорщикам, сержантам и солдатам, которые не побоялись встать под знамена российского триколора. У каждого из них были свои пути, свои причины, своя оценка событий, которая привела их под знамена России. К сожалению наши общечеловеки– либералы не делали разницы между макашовыми и армией. А армия изменялась вместе с российским обществом. За первые годы Ельцинского правления был только один случай, когда начальник штаба танкового батальона выгнал танк на городскую площадь с требованием, выплатить ему зарплату за несколько месяцев. В целом армия по большей мере поддержала президента, вернее сказать его поддержал армейский средний класс от старлея до полковника. Но этот сегмент российского общества остался вне поля зрения большей части политиков, политологов и экспертов.

Здесь вижу несколько причин. Во-первых, для большей части публицистов эта категория генерал или офицер, в то время не представляли интереса. Сработал стереотип: если офицер, то он представлялся «держимордой», закомплексованным коммунистом, и не мог по определению быть патриотом новой России. Демократом – же, понимающим, на что он идет, считался очкастый, щуплый интеллигент – инженер или бородатый преподаватель университета, но никак ни кадровые военные.

Однако в августе 1991 года только в штабе обороны Дома Советов (Белом Доме России, как его стали позже называть) было около 50 военных, и одна треть из них были кадровые военные, действительно по большей части преподаватели военных академий. В отдельных резервных отрядах афганцев, десантников, морских пехотинцев, казаков насчитывалось несколько тысяч офицеров, прапорщиков сержантов и солдат.

В октябре 1993 года только в Московском городском штабе народных дружин, которым я руководил, записались в народные дружинники более 20 тысяч москвичей из них – полторы тысячи военнослужащих армии, флота, КГБ и МВД. Из них практически был сформирован полк. И, когда 3 октября 1993 года армия фактически предала своего Президента, Министр обороны (будущий лучший министр обороны всех времен – Павел Грачев) потребовав, чтобы Президент Ельцин лично подписал приказ о выделении войск, а половина московской милиции и сотрудники КГБ забаррикадировались в своих районных отделениях, отдав город практически на произвол судьбы, именно отряды дружинников, сформированных из военнослужащих, готовы были получить оружие и с оружием в руках защищать новую Россию. Тогда я должен был получить несколько тысяч автоматов от МЧС, по распоряжению Егора Гайдара.

Говоря о том, что это был конфликт внутри садового кольца, критики Ельцина сами себя противоречат, когда приводят пример, что в Белом доме были представители всех народов и народностей России. Правда, никто не удосужился сравнить количество москвичей находящихся у Белого Дома и на противоположных баррикадах у Моссовета, на Арбате, Красной площади, на Тверской, у центрального телеграфа.

По моим подсчетам в штабе дружины соотношение москвичей, и гостей столицы находящихся у Белого Дома и у здания Моссовета можно примерно соотнести как один к десяти. Примерно также распределились и мои дружинники. Большая часть 9/10 поддержали новую российскую власть, часть из них, в основном руководство оперативный отряд, и дружинники Центральной префектуры находились у Белого Дома, за одним исключением – «Отрад Россия» Славы Крайника.

Нынешняя российская власть дистанцируется как от августа 1991 года, так и от октября 1993 года. Возможно потому, что уж слишком сильны сейчас позиции тех, кто проиграл в августе 91-го и октябре 93-го. Возможно потому, что многие власть ныне предержащие не участвовали в тех событиях, а выжидали, чтобы оказаться на стороне победителя. Возможно и потому, что не считают оглядываться назад, все их внимание уделено тому, как удержаться при власти.

Мы же участники событий наивно считали, что, свалив КПСС, сломав машину Советской власти, сама собой наступит золотая пора свободы и счастья. Действительность значительно сложнее. За все годы прошедшие после этих двух этапов Российской буржуазной революции ни в среде элиты политической и предпринимателей, ни среди народа не выработалось понимание того, что Россия – не усеченный СССР, у нее другие возможности, другие задачи, другие соседи и партнеры, другие угрозы. Однако старое оказалось живучим, и в действительности все фундаментальные основы советской государства: структура государственного аппарата, государственное устройство, силовые, правоохранительные и дипломатические структуры, в сущности, остались в новой России прежними.

 

<к спику